Попытавшись включить освещение в зале трофеев, она увидела толстый слой плесени на полусфере выключателя, и сразу поняла - не стоит надеяться на то, что вспыхнут неоновые пластины, покрывающие потолок.

Дверь, обшитая кожей с металлическими заклепками, медленно и беззвучно захлопнулась за ее спиной, и она очутилась в абсолютном мраке, где на заставленных серебряными и хрустальными кубками полках не мог вспыхнуть ни малейший отблеск. В помещении даже изменился запах. Она безуспешно пыталась уловить стойкие волны запаха грубого табака или тяжелый аромат хранившихся в фаянсовых вазах листьев, которые она так любила жевать вечерами в компании Элен и Марты.

Элен… Марта…

Зал трофеев - то место, где она провела не одну ночь перед очередным ожидавшим ее серьезным испытанием. Сколько сценариев жестоких схваток обдумала она здесь, свернувшись клубком в кожаном кресле, не пытаясь охладить пьшающую голову и успокоить сильно бьющееся сердце. Она отмечала на рентгенограммах опасные зоны, где в любой момент дом мог брызнуть на нее смертельным ядом.

Ее мышцы, словно вспомнив навсегда въевшиеся в них боевые рефлексы и уловив пропитавший помещение дух былых сражений, взялись за дело. Ее рука сама собой расстегнула пояс из грубой ткани, плечи шевельнулись в распахнутом воротнике, сбрасывая на пол платье. Она всегда придерживалась старинной традиции своей профессии, согласно которой амазонки должны сражаться обнаженными, не применяя никаких защитных средств. Именно это отличало ее школу от многочисленных санитарных фирм, чьи служащие навешивали на себя панцирь из пуленепробиваемых пластин и закрывали лицо прозрачным забралом. Они обычно полностью разрушали зараженные дома, причем под прикрытием специальных щитов из жаростойкой брони.